Мама... Ее мама всю жизнь работала учительницей в престижной школе. Она помнит, как в ТЕ времена, за школьниками приезжали, сперва кремовые победы, потом черные волги.
А нынче она почти привыкла к пугающим коробкам немецких джипов.
"Мерседесы" напоминали чем то войну, которую она не застала, но которая шагнула в их дом с рассказами бабушки, вместе с похоронками на многих их мужчин.
Ее мама молча завидовала лучшей жизни. Потому что больше знала тогда, как живут простые учительницы ТАМ.
Может был у них приемник "Грюндик" под кроватью. А может, образование и знание английского позволяло подглядывать в щелочку за людьми распивающими "мартини", зажигающими на Ибице, и крузирующими по Адриатике. Не
Не так давно, даже была в Париже. Дочь купила ей путевку.
А дочь, в юности, любила жевачки-шмотки и небрежно уклонялась от учебы игры на пианино.
Но позже, всякий раз неистово отдаваясь на пианино, сидя на гладкой, полированной крышке,
ощущая голой попкой, вместе с холодком дерева вкус буржуазной жизни, закрывая глаза представляла себя в испанском замке подругой Алена Деллона. Как минимум.
Ее звал к себе австриец, сбежавший еще при Союзе.
Она грезила и грезит красивой жизнью.
Но через лет пять, она сама станет бабушкой. Еще несколько раз съездив в Париж и на Сейшелы, освоит грядки ...