Устраивать сценическо-истерические перфомансы с психологической достоверностью по Станиславскому, Достоевскому и Циолковскому мне таланта не занимать. Во первых, потому что занимать мне никто не станет, это я наверняка знаю по кредитной истории, которую мы проходили в 6м классе, а во-вторых сюжет заметки не кредитный, а личностный.
Тут вы уже начали заметку пролистывать, потому что у вас каждая вторая бывшая жена владела таким талантом в совершенстве и вы его так накушались, что с зажатым носом узнаете, однако погодите, послушайте.
Дело в том, что девица я очень воспитанная. Воспитание создает мне суровый барьер для регулярной публичной и на людях реализации истерических потребностей.
Тут следует рассказать, как складывалось это мое воспитание. Папинька и маминька сызмальства уверились в моей самоорганизованности и моя тогда еще не расжиревшая с жареного сала попа не знала ни кожаного ремня, ни плетей, ни даже свернутой газеты. Самовоспитывалась я исключительно по книжке «Для девочек» (см. выкройки ночнушек и рецепт драников) и по «Первой книжке о сексе» для пубертатных подростков (см. половой член в восьми фронтальных и горизонтальных проекциях). В первой книжке было написано, что юные девушки должны быть скромны, а во второй книжке было написано, что девушки должны быть скромны и осторожны, хотя впоследствии я поняла, что и зачем они там имели ввиду, но тогда впечатлилась и вырезала себе памятку на запястье на латыни.
И все шло хорошо, ничто совершенно ничто мне не мешало вести себя скромно и осторожно, и даже не предвещало, как вдруг на уроке труда не произошла страшная вещь, которая в общем и не произошла, а была извлечена из сумки учительницей, и вещь эта была (зажмурьтесь и спрячьтесь под одеялко) – хлопковый лифчик. А страшное в ней было только одно – всем она была мала, а мне не то что велика, а вообще непригодна. Потом-то я попривыкла к таким тяжелым ударам судьбы, а в тот момент мое детское сознание, заполненное бантиками, фантиками, чарующими нотками сказочной томности и тыквенной уверенности в том, что принцу не важны титьки, подверглось серьезному испытанию.
Теперь вы знаете, когда мне открылся талант самодраматизации, который я незамедлительно возжелала бы обрушить со страшной разрушительной силой на окружающий мир, тот самый, на который я не могла производить полногрудое романтическое впечатление , но бедная я несчастная, ведь тогда же мое желание вошло в пикирующее разногласие с воспитанием, и я, как вы поняли, повела себя скромно и только дома исподтишка оторвала кошке хвост и выколола кукле последний глаз.
Так и повелос,ь что я уже пифагорово число световых лет и темновых зим свои истерические потребности сдерживаю, но во всем коварстве предчувствую и предвкушаю как накопленный «заряд нетворческого зла» таки взорвется и накроет-на-фиг-всех. Уповаю и надеюсь на ваши не по годам (я-то знаю, что лет вам гораздо меньше, чем в анкетах) мудрые советы, как что и в какую сторону мне преодолеть, чтобы обрести гармонию и баланс между воспитанием и искусством переживаний. Спасибо.