Зазеркалье 264
Вход
Dr. David Livesey

Стиллавин пообещал сегодня "клубничную луну" на небе. Из за этого, всё, что ниже.
Итак.
Мы познакомились перед самым моим отъездом.
Случайно. Гостил у брата, почти все лето.
В забытой богом деревне.
С хатами, с соломенными крышами. С колодезем-журавлём.

Она славянка. Как с ведических картинок про древнюю Русь.
Белый сарафан в легкомысленный горох.
Светло-русые волосы ей поправляет легкий ветерок.
Я сразу влюбился.
Я гребу одним веслом по речке с белыми кувшинками.
От одной к другой.
Вдоль стены зеленющего явора и камыша.
Её подружка плетет нам венки.
И звать их одинаково. Наташами. Подружка смуглянка и выше её.

Длинные водоросли, как морская капуста, шелестят по дну моей голубой плоскодонки.
Мы с дедом сделали ее вначале лета.
Река спокойная, с песчаным дном и еще немного прохладная.

Она брызгала на меня ладошкой и что-то рассказывала.
Спрашивала про нашу Сибирь. Смеялась.
-А у вас картошка растёт? Ну, серьёзно ответь! Медведи по улицам ходят?
И опять смеялась.
Потом варили наловленных раков. Купались
И пили пиво из «чебурашек».
Обменяли ящик местного на ведро с раками у городских понаехавших.
До сих пор помню её прохладные руки, мокрый голубой купальник.
Играли в карты, жались к друг-дружке. И заглядывали в глаза.
Неужели, мы будем вместе? Неужели вот так встречаются люди и навсегда?

Вечером, на чёрной «Panonia» (венгерский мотоцикл такой, как «Ява»), приехали к ним в сельский клуб.
С братом. Он тогда уже дружил со второй Наташей.
Видимо, такой был план у них план, нас познакомить.

Брюки были наглажены через мокрую газету.
Так, стрелки на брюках чётче. И держаться дольше.
Туфли покрашены из баллончика с краской.

Танцевали и целовались за крыльцом. Провожал её по чёрной-причёрной ночи.
И я уехал через день. Было уже пора..
Она обещала писать письма. Писала. Я писал. Я же умею. Да.
В неделю по два или три письма.
Такие письма! Я храню их и не смею перечитывать. Стесняюсь. Честно.
Но кажется, помню каждое, наизусть.

А на следующее лето, в начале самом, я устроился на работу, на двадцать дней.
На агрегат витаминной муки. Мне нужны были деньги на поездку к ней.
40 рублей в одну сторону.
Двадцать дней с утра до шестнадцати горячая и пахнущая лугом био-масса сыпалась в мешки.
Я подставлял их к жерлу этой пышущей жаром машины и завязывал.
Относил и опять завязывал. Завязывал и относил.
Я изрезал себе все ладошки. Я кое как доезжал до дома.
И вечером перечитывал её письма, глядя на одну-единственную фотографию.
Стоп! Нет! Ничего такого. Как подумают сейчас циники и зумеры.
Просто смотрел и мечтал.

А потом, приехал к ней, в пять утра. За пять тысяч вёрст. В кармане оставалось больше сотни.
Я был взволнован и счастлив как никогда. Даже с дембелем не сравнить.
Еле дождался вечера. И опять в клуб. Я прислал ей телеграмму, заранее.
«Снова вечер зашёл на трон.
Править звёздною своей страной…..»
Звучал в клубе Юрий Антонов с группой «Аракс».

Она повзрослела за год. Уже не семнадцатилетняя девочка.
И она танцевала со здоровенным Колей. Потом подошла.
Встретились, как будто и не было годового романа в письмах.
Как, совсем чужие. В свело-серых глазах-равнодушие. Лёд.
-А. Это ты. Привет.
И всё. Всёоооооооо. Или. И это всёООООООО???
Коле объяснять, что это моя девушка? И как мы любили друг друга через пол континента целый год?
Сколько слов было написано шариковой ручкой про любовь. Про будущее….

Наверное, надо было попробовать. До сих пор, сомневаюсь.
Братов кастет оттягивал карман пиджака.
И весь их клуб меня нисколько не впечатлял.
Но я, понадеялся на неё. Думал, ей сейчас неловко.
Вот, завтра, она опять приедет с подружкой и всё начнётся.
Мы же мечтали. Клялись. Даже Монтекки и Капулетти не знали такого.

Тринадцатого июня это было. Жизнь назад. Такой же день был. И такой же вечер будет.
Включу, пожалуй, Антонова.

прежний сайт

Комментарии 264

Читать можно всем. Чтобы ответить — войдите.