Сахарный сироп Вам показался приторным и белым, тогда сюда- вторая серия и будет чёрное и по-жестче. Серого, увы, не завезли. )))

Осень в тот год не просто наступила — она ударила наотмашь. Никакой романтичной позолоты и шуршащих листьев. Только серый, липкий туман, пропитавший насквозь бетонные многоэтажки, и бесконечный, секущий лицо дождь, от которого не спасал ни один зонт.
Они встретились на заплеванной курилке у черного входа в бар. Он стоял без куртки, в одной мокрой футболке, и никак не мог зажечь зажигалку — пальцы окоченели. Она молча протянула свою, чиркнув кремнем. Вспышка пламени на секунду высветила ее бледное, злое лицо и его глубокие тени под глазами.
Это не была любовь с первого взгляда. Это была судорожная попытка согреться. Два одиночества, выброшенные на обочину этого промозглого города, столкнулись и вцепились друг в друга с яростью утопающих.
Их «роман» напоминал затяжной бой. Никаких нежных признаний и прогулок под ручку. Они запирались в его обшарпанной съемной квартире, где из окон сифонило так, что занавески ходили ходуном. Включали обогреватель, который трещал и пах паленой пылью, открывали дешевое виски и говорили. Точнее — выплескивали друг на друга все свое прошлое, всю грязь, обиды и разочарования, накопившиеся за годы.
Они срывали друг с другом одежду не из нежности, а из потребности заглушить внутреннюю пустоту. Это был жесткий, отчаянный секс под завывание ветра за стеклом. Они оставляли друг на друге синяки, кусали губы до крови, словно пытались через физическую боль доказать себе: я еще жив, я еще что-то чувствую.
Вместе им было невыносимо — они ранили друг друга каждым словом, зная все уязвимые места. Но поодиночке они просто замерзали. Стоило ей уйти, хлопнув дверью в три часа ночи, как через час она возвращалась, насквозь промокшая, а он ждал ее на пороге, даже не заперев замок.
Осень подходила к концу. В конце ноября дождь сменился ледяной крупой. Город покрылся черной, скользкой коркой.
В тот день они не ругались. Сил больше не было. Выпив остатки кофе, она начала собирать свои вещи. На дне ее сумки лежали те самые таблетки, которые она пила от депрессии, у него на столе — повестка в суд по старым долгам. Их судорожный осенний марафон подошел к концу. Иллюзия того, что можно спастись за счет чужой поломанной жизни, рассеялась.
— Ну что, всё? — хрипло спросил он, глядя в окно на серый рассвет.
— Всё, — ответила она, застегивая куртку. — Скоро зима.
Она ушла, не оборачиваясь. На кухонном столе осталась та самая дешевая зажигалка. Он взял ее, попытался чиркнуть, но кремень стерся. Огонь кончился. Впереди была долгая, мертвая зима, которую каждому из них предстояло пережить в одиночку.
Как говорится, не дай так каждому (почти с). И как Вам такой формат отношений?