Вглядываюсь в шрамы на руке, поглаживаю эти тоненькие полосочки. Это память о том времени, когда я не могла найти лучшего пути бегства от боли, чем резать себя ножом. Они не дают мне забыть тогдашнее отчаянье брошенной женщины, женщины у которой рухнул мир, центром которого был мужчина, муж, отец ребенка.
Может я уже созрела для умения прощать и принимать? Принимать людей, их право на ошибку, жизнь с ее риском, красоту мыльных пузырей и распустившихся цветов.
Готова ли я рискнуть? Забыть о боли, о шрамах, простить саму себя.