Наверное, каждый замечал...

Я вышел в свой пасмурный безлюдный двор и не заметил привычной мне картины, пресытившееся сознание не воспринимало заезженный пейзаж … На фоне обугленных солнцем «хрущевок» желтеют букеты выцветшей Яблоньки. Грибной дождик барабанит по усталым металлическим конструкциям, с которых уже давным давно слезли веселые узоры, когда-то так веселившие местную ребятню. Помятая горка, вытертая застиранной, замызганной джинсовой тканью или спортивной синтетикой. Сонные, неразбуженные качели, седалищные доски которых, наверное, сейчас где-нибудь служат элементом интерьера шалаша дворовых мальчишек. На раздробленной временем асфальтной дороги скучают совсем нестарые автомобили, встав в одну линию по правой стороне от дома, они практически без прогалин скрывали ту груду металла, запыленные цветы и свежие пни.
В конце моего кирпичного дома прохлаждается новорожденный котлован, а где-то в его сердцевине замасленная сталь вбивает в измождённую землю холодный печальный свай. Цементная пыль не успевает подниматься за пределы строичных ворот. А я иду вперед от своего подъезда, перешагивая отшелушившуюся краску от мусорных баков, баков, на которых выцарапано засохшим маркером какое - нибудь сентиментальное признание в любви.
Из захрипевших, севших наушников рычит расстроенная бас – гитара. Заходя за угол, я стал нащупывать в кармане лежащую средь мелочного хлама, запечатанную пачку жевательной резинки.
Я держал путь в свой дорогой университет, обособленный, как мне тогда казалось, от этой суровой действительности. У меня было две "пары", и я, честно говоря, не спешил на них. Я не спешил никуда.