Зазеркалье 15
Владимир, 62 года

Не спится. Кручу в голове жизнь.
Во рту песок, скрипит на зубах, потом три дня выплёвывал. Восемьдесят пятый, вертушка на Кандагар. Плюс сорок восемь снаружи, внутри духовка. Сидим на бронниках, потому что снизу стреляют, коленями в соседа. Прапорщик рядом что-то орёт мне в ухо. Вижу рот, слова не долетают, только горячий воздух и запах керосина. Кивнул ему. До сих пор не знаю, что он там говорил. Может, важное. Жара такая, что пот не течёт, сразу сохнет коркой. Час сидишь и думаешь только одно: не про войну, не про душманов снизу. Думаешь, как она сейчас в Томске идёт с работы и, наверное, злится, что письма нет. И от этого, странное дело, легче. Будто её злость важнее, чем всё, что под днищем. Сели по спирали, винтом вниз, чтобы борт не подставлять. Желудок в горле, ноги ватные. Вылез и первым делом подумал: надо ей написать, что жарко. Про остальное лишнее. Потом 40 счастливых лет. Этот час почему-то запомнился особенно. Тогда я понял, что это тёплое щемящее в груди вытащит меня из любой передряги. Я берег это тепло, а оно взамен помогало преодолевать жизненные напасти.

Иллюстрация к заметке
прежний сайт

Комментарии 15 Комментарии запрещены

Читать можно всем. Чтобы ответить — войдите.