Я видела как легкая ухмылка и осознание своего преимущества, нет, скорее именно моей слабости, скользнули по его лицу. Он расслабился, агрессия отступила. Он добр и снисходителен, я играю нейтрализующую роль дурочки. Все на своих местах. Сын счастлив.
Бывший позвонил днем, когда мы спали, я обнимала горячее тельце с хриплым дыханием. Разговор прошел натянуто и воинственно. Я положила телефон и поняла, что сын слишком напряженно неподвижен. Так и есть – проснулся и слышал. И ему все равно, кто прав, кто виноват. Он плачет, потому что боится, что из-за того, что мы с папой ругаемся, он не придет к нему. И мне от его слез тоже становится все равно кто прав, кто виноват. Какая разница...
Главное, он сказал сквозь понимающую самодовольную улыбку, что придет.